«За Украину здесь не боролся никто»

17:3803 марта, 2016 4006

Участник боевых действий в Афганистане и на Донбассе, депутат Народного совета ДНР Олег Степанов рассказал «Защищать Россию», как проходил штурм СБУ и ОГА, зачем бойцы донецкого «Беркута» предупреждали ополченцев о приказах из Киева и для чего отцы-командиры раздают в окопах подзатыльники молодым солдатам.

Кто начал войну?

Они. Пока шел «Майдан», мы только возмущались, хоть наши ребята из «Беркута» там участвовали. Но потом они (постмайданные власти — ЗР) пришли сюда с попытками отменить русский язык, запретить георгиевскую ленточку.

Но ведь русский не запретили.

Но и не разрешили!

Подождите. Был закон Колесниченко-Кивалова от 2012 года, принятый по инициативе «Партии регионов» перед выборами, по которому русский провозглашался одним из 11 региональных языков. А когда новые киевские власти захотели отменить этот закон, им намекнули из ОБСЕ, и Турчинов не подписал постановление Рады об отмене закона. Он до сих пор действует.

Здесь насаждали украинский язык. В школах были переписаны предметы (математика, физика, химия) на украинский язык, а школьникам было очень сложно перестроиться. Янукович начал спокойно разговаривать на украинском, даже в парламенте стали использовать мову.

Что страшного в том, чтобы в государстве Украина президент говорил на украинском?

Надо было и на русском тоже. В Донецкой республике украинский не запрещен. У нас есть украинцы, люди с паспортами с трезубцем, вывески на украинском.

Давайте вернемся к войне. Что мы считаем ее началом? Захват ОГА на востоке?

Нет. Момент, когда они начали подтягивать технику. Стрелков правильно обратил внимание на Славянск. Они туда технику начали заводить. А мы за это время здесь наркоманов, алкашей поубирали красиво…

Расскажите, как красиво убирать алкашей?

Ребята из Союза ветеранов Донбасса (СВД) на своих машинах, заправляясь на свои деньги, патрулировали город, забирали пьяных, наркоманов и отвозили их в казарму.

Разве законно ограничивать свободу человека вне решения суда?

А мы не ограничивали. Мы его не били, не трогали. Мы с ним разговаривали вежливо, потом на гауптвахту везли. А он настолько пьян, что возмущаться даже не может.

Он за решеткой пробовал возмущаться?

Ну, если не за решеткой, он же мог беду сотворить. Как только узнавали паспортные данные, адрес, то сразу сообщали родным, и они его забирали.

На всех сайтах, которые ведутся украинской стороной, вы фигурируете как террорист и убийца. Они пишут, что вы участвовали в штурме СБУ. В России мне очень сложно представить штурм регионального УФСБ — слишком могущественная организация, а вы как-то по-другому СБУ воспринимали?

Если совсем по-простому, то СБУ — это менты. Продажные, купленные олигархами, люди без чести.

Кто принимал решение о штурме СБУ?

Там было все спонтанно…

Давайте по-честному. Так не бывает. Чтобы начать штурмовать СБУ, как бы вы ни относились к его сотрудникам, вам нужен был приказ. Кто его дал?

Отвечает при выключенном диктофоне.

Сам я был замполитом в батальоне «Восток» под командованием Александра Ходаковского. Мы взяли ОГА. Началась перестрелка. Сверху идет приказ «ребята, надо взять СБУ».

К дому правительства приезжала украинская милиция, но воевать они не хотели — наши ребята-десантники с ними разговаривали. Потом, когда милиционеры сидели на третьем этаже в ОГА и блокировали лифты, мы их даже не трогали, чтобы не было беды.

Были из офицеров идейные? Они же все-таки присягу давали.

Были, но молчали. СБУ не оборонялось. Мы разбили двери, зашли туда. Может, была легкая потасовка, и кто-то получил по физиономии. Но по нам никто не стрелял. Мы даже милиционеров этих защищали.

Оружейную комнату взломали?

Я вниз и не спускался даже. Мы захватили здание, потом поставили охрану. Посмотрели, чтобы в кабинетах никого не было. Потом ушли обратно. У одного из ребят видел ППШ и пулемет Максима. Откуда они их взяли, точно не скажу, но когда я парня спросил, где он ими разжился, тот ответил, что в СБУ. Выемку документов не производили. Потом простые гопники начали мародерствовать в СБУ и ОГА. Пацаны, которые без работы, молодежь сегодняшняя, начали грабить.

Там, где мы стояли в ОГА, все было по-честному. Магнитофоны, телевизоры, даже банкомат с пятьюстами тысячами гривен — мы все сохранили и сдали.

А в среде тех, кто охранял ОГА, было сопротивление? Это было главное управление охраны?

Нет. Обычные менты.

«Беркут» отказался. Они позвонили председателю Верховного совета Маковичу и все нам объяснили — мол, ребята, у нас есть приказ выдвинуться к вам. Мы срываемся с места и едем в казарму «Беркута», чтобы их заблокировать. Они же народ не будут убивать. Вот они и не вышли. Благодаря таким действиям никто и не погиб.

Те парни, кто перед ОГА стоял, просили нас «ну, сделайте что-нибудь». Мы у них щиты позабирали, каски. В сущности, они сдались. За Украину здесь не боролся никто. Потом нам рассказали, что в областной военкомат подтянулись наемники с Украины. Мы его окружили и выйти никому не давали.

Когда вы попали в «Восток», боевые действия уже шли?

Да. Я был капитаном и замполитом. Пацаны денег не получали еще. Только еда была. Сильно воевали в Марьинке. В Иловайске просто прикрывали основные силы, подойдя вторым эшелоном. В Дебальцеве друзья-спортсмены погибли — у меня тогда уже депутатская работа началась. Но на позиции я по-прежнему езжу, рассказываю, что происходит в Донецке и других городах, провожу воспитательную работу с молодежью.

Представьте, что значит сидеть в окопах и не стрелять — самоволка, выпивка, беда опять же случиться может. Я ведь прошел Афган, мне гораздо спокойнее, когда молодые ребята рядом со мной.

Теперь я приезжаю уже не в военной форме, но они все равно помнят все, уважают, подходят, общаются. Со мной по-прежнему мой бусик — Мерседес. Я же на нем 120-ый миномет возил. В бусике живого места не осталось, но мы приезжали на точку, отстреливались и тикать. Укропы мой бусик еще с зимы приметили, но все равно попасть не могли — я водитель с опытом. К гражданской жизни я до сих пор не могу привыкнуть, а у меня на фронте пацаны. Но Захарченко создал второй эшелон из депутатов и сотрудников администрации. Он оружие не стал конфисковать, а заставил его зарегистрировать.

Стволы в пулегильзотеку включены?

Конечно. Если мобилизация начнется, этот эшелон поднимется со своим оружием и боекомплектом. Если молодежь струхнет немножко, мы их под ручки возьмем и скажем: «Ребята, вы куда?! Пойдемте прогуляемся».

Мы, старики, в лобовую ходили, все это еще по Афгану помним, а когда молодые пойдут в атаку, им сложно. Бывало, лежим в окопе, а молодой высовывается. Я ему сразу «бамс» — подзатыльник.

Но теперь, когда я приезжаю, он сам уже знает, куда можно идти, а куда не нужно, и мне уже рассказывает.

Вы украинских офицеров уважаете?

Когда мы перестреливаемся, то практически молимся: «Хоть бы не ВСУшник». Там же дети малые. Их по приказу туда пригнали. А теперь у них появился патриотизм — они освобождают территорию Украины, считая Донбасс своей территорией. И до конца своей жизни так думать будут. Сейчас все в окопах сидят и вялотекуще решают вопрос политическим путем.

Если сейчас будет приказ главы республики, позиции украинской армии будут быстро сметены?

Конечно. Конкретно армии ДНР будет сложно, но у меня есть ощущение, что нам помогут.

SMI2.NET

Рассказать друзьям

Неверно введен email
Подписка оформлена