Великие: Петр и ЦСКА

14:1006 May, 2015 2543

29 апреля ЦСКА исполнилось 92 года. В день рождения родного клуба олимпийские и мировые чемпионы летали в Североморск, где получали погоны, возлагали венки и играли в хоккей. Вместе с ними Алексей Токарев гулял в этот день широко — по 29-метровой палубе тяжелого атомного ракетного крейсера «Петр Великий».

На аэродроме Североморск-3 Ту-154Б-2 ВВС России с цветами встречал командующий Северным флотом адмирал Владимир Королев. Розы были преподнесены прилетевшей в составе делегации ЦСКА Татьяне Тарасовой. Таблички с именами ее отца и еще одного великого тренера «красной машины» Виктора Тихонова были переданы капитанам буксиров МБ-134 и МБ-135.

Первый замминистра обороны Аркадий Бахин и олимпийские чемпионы Борис Михайлов, Владимир Петров и Дмитрий Саутин возложили венки к памятнику героям-североморцам. Местного бронзового воина, как и в берлинском Трептов-парке, зовут Алешей. Вместо кургана он стоит на рубке подлодки, держит в руках не ребенка, а автомат, и вовсе не собирается опускать его, как берлинский — меч: от Ваенги до Победы гораздо дальше, чем от Берлина.

Через 15 минут начался товарищеский матч между командами управления ЦСКА и штаба Северного флота. Победили дружба и ЦСКА со счетом 3:2. Только здесь можно было увидеть, как майоры и подполковники наперегонки бегают в туфлях по льду. В битве за подписи Бориса Михайлова и Владимира Петрова офицеры российской армии вполне могли проиграть армии местных мальчишек, взявших прославленных хоккеистов в окружение. Выхода из него не было, разве только на флагман Северного флота «Петр Великий».

Матч между командами управления ЦСКА и штаба Северного флота

Фото: Алексей Токарев/Защищать Россию

В комнату отдыха офицеров ракетного крейсера набилось народу: олимпийские чемпионы, сотрудники ЦСКА, офицеры Северного флота. Рядом с портретом императора стояли баскетболисты, смотря на обладателя 2 метров и 4 сантиметров сверху вниз. Начальник ЦСКА Михаил Барышев инструктировал офицеров клуба, как получать погоны. Больше всех волновалась, конечно, прапорщик Егорова из управления ЦСКА, которой предстояло получить лейтенантские погоны. Когда раздался грудной рык «Тащицеры!», принадлежавший командиру крейсера капитану первого ранга Владиславу Малаховскому, в зал вошел Аркадий Бахин. Товарищи офицеры встали во фрунт. Первый замминистра обороны поздравил офицеров с новыми погонами, а лейтенанту Егоровой вручил цветы. Здесь же многократный чемпион мира по спортивному ориентированию Эдуард Хренников обменял четыре капитанские звезды на одну майорскую.

«Чтобы чего не вышло», журналистов поместили под домашний арест. Гражданские, конечно, купились на военную хитрость. Голодных, их завели в офицерскую столовую и начали кормить — долго и очень вкусно. А потом сказали, что не выпустят. Очевидно же, что военные секреты «Петра Великого» можно показывать только генералу армии Бахину, полковникам Михайлову и Петрову и дочери полковника Тарасова. Журналисты — люди ненадежные.

— Какие же это связи с общественностью? — вопрошал я подполковника Федюкина, который был моим временным конвоиром. — Это же просто привязи общественности. Какой смысл сажать журналистов в одном месте?

Подполковника Федюкина можно было понять: он не собирался нарушать приказ.

— Давайте хотя бы посмотрим офицерские каюты, — предлагал я.

— Нет.

— Кубрики матросов?

— Нет.

— Ракеты П-700 «Гранит»?

— Нет.

— Атомный реактор? — я повышал ставки.

— Нет.

— Отпустите хоть в гальюн! — потребовал я у подполковника, и тот сжалился, выделив мне провожатым старшину первой статьи. Тем немногим, что я сумел увидеть на флагмане Северного флота без сопровождения, был гальюн правого борта 9 отсека (все помещения на корабле подписаны).

С одной стороны, было обидно. Ракетный крейсер был в прямом смысле у меня под ногами, а я сидел в компании подполковника Федюкина и довольствовался его саркастическими предположениями о том, что со мной сделал бы 9-балльный шторм. С другой стороны, моя полуторачасовая колония-поселение находилась возле камбуза. И подполковник Федюкин кроме «нет», говорил еще и «если не наелся, угощайся, пожалуйста».

Неизвестным образом я договорился с капитан-лейтенантом о побеге из-под зоркого ока подполковника Федюкина. Так я оказался на палубе над крылатыми ракетами «Гранит». Капитан-лейтенант куда-то исчез. Я остался один в компании 20 люков, прикрывавших пусковые контейнеры, из которых в случае чего (и лучше, чтобы никто не узнал таких случаев!) вылетает машина смерти массой 7 т и длинной 10 м, после чего летит на расстояние в 550 км от корабля и там взрывается. Если потребуется — ядерным взрывом. Кроме «Гранита», благодаря которому «Петр Великий» иногда пафосно называют «уничтожителем авианосцев», там же находились пусковые контейнеры зенитного ракетного комплекса «Форт» (С-300Ф). Это корабельная версия сухопутного ЗРК С-300. По всей ширине палубы торчали 15-сентиметровые металлические трубки с дырочками на конце, очень похожие на лейку. Это были водометы, которые в случае химической, например, атаки способны омывать герметизированный корабль «с ног до головы», создавая вокруг него водяное облако. Правда, летать, как авианосцы в марвелловских фильмах, флагман Северного флота пока не научился.

Тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий»

Фото: Алексей Токарев/Защищать Россию

У поста на причале заорала рация:

— Уважаемые военнослужащие, вы совсем обнаглели, блин? У вас там, блин, гражданин лазает по кораблю! — рация орала, конечно, совсем другие слова, но смысл их был примерно таким.

С бака я смотрел на БПК «Адмирал Чабаненко», как баскетболист ЦСКА смотрит на хоккеиста ЦСКА, сильно сверху вниз. Я обошел «Петра» по периметру: на корме начштаба Северного флота вице-адмирал Николай Евменов заверял собравшихся, что российская Арктика — под надежным контролем.

По пути на аэродром офицер пресс-службы спросил ПАЗик с прессой:

— Кто видел подводную лодку по правому борту от крейсера?

Пресса молчала, ожидая продолжения.

— Кто-нибудь ее фотографировал?

Пресса опустила головы, пряча глаза от офицерских.

Тогда капитан первого ранга раскрыл карты:

— Фотографии этой подлодки не должны появиться ни в одном СМИ!

Пресса легонько заулыбалась. Капитан первого ранга подумал и добавил:

— И в соцсетях.

Улыбку, как ветром — чаек над портом, сдуло с уст прессы.

На обратном пути министерский самолет пел. Пели все: журналисты, хоккеисты, баскетболисты, начальство ЦСКА. Пели коллективами, трио, дуэтами. Уговаривали петь даже стюардессу. А она смущенно кокетничала: «Я не пою!» Напевшись, эти замечательные спортсмены мерялись тем, что создавали:

— Ты сколько мастеров спорта подготовил?

— Пять!

— А я двадцать воспитал! — разносилось по салону.

В конце концов, у клуба был день рождения, и как в такой день было не петь?! На борту не пел, пожалуй, только экипаж. Обидно: пока все остальные пели, я писал репортаж для «Защищать Россию». Не меньше, чем снаружи — от двигателей НК-8−2, салон дрожал изнутри — от раскатов «трус не играет в хоккей». Я бы тоже с удовольствием запел в день рождения великого ЦСКА.

Алексей Токарев

SMI2.NET

Рассказать друзьям

Неверно введен email
Подписка оформлена