Среди мертвых и живых: как донецкие матери ищут детей-ополченцев

14:1006 марта, 2016 5645

Накануне международного женского дня «Защищать Россию» публикует монологи двух матерей, которые ищут сыновей, пропавших без вести в войне на Донбассе.

Елена Климчук, Харцызск Донецкой области:

Мой сын Дмитрий Дмитриевич Балагуров остался без работы, когда начались все эти события. Он работал охранником на птицеферме. Хозяева уехали — в фабрику попали снаряды. В такое время нигде, кроме как в военных структурах, работы нет. В сентябре 2014 года Дима пошел в комендатуру. Устроился дознавателем военной полиции. В его обязанности входило рассматривать неправильное поведение военнослужащих армии ДНР. Когда в период перемирия военные стояли на посту и стреляли по банкам, развлекаясь, он туда выезжал.

Время от времени их посылали в Донецкий аэропорт, на усиление. Сын говорил, что не понимает, чем они могут там помочь. Он не участвовал в боевых действиях, а сидел в «зеленке» в треугольнике Пески-Спартак-Аэропорт.

По воду пошли втроем

28 октября они втроем с товарищами пошли по воду. «За водой» говорить нельзя — считается, что человек может не вернуться. Надо говорить «по воду». Не знаю — пить, мыться, стирать… Еще в 8 утра сын связывался с семьей, а в три часа дня 30 октября я узнала, что он вместе с двумя сослуживцами столкнулся с диверсионной группой. Не уверена, но скорее всего, Дима и его товарищ спустились вниз к трубе с водой, а третий остался наверху. Его сразу снял снайпер (это мое предположение). Второй парень получил 11 или 14 пулевых ранений.

Полуживого, его два часа пытались спасти, ища машину, потому что он — россиянин, бывший полицейский Павел Буланов из Екатеринбурга. Может, украинцы, пытались доказать присутствие российской армии здесь, поэтому так старались сохранить ему жизнь?

Мне удалось связаться с теми, кто атаковал Диму и его товарищей, — это был «Правый сектор» (организация признана экстремистской и запрещена в России — ЗР). На следующий день на украинском канале ICTV боец из добровольческого отряда ОУН Владимир Стефанишин, водитель машины, на которой везли Буланова, давал интервью: «Этот парень умер у меня на руках». С телефона убитого отправили смс его девушке: «Павел погиб». Друзья Буланова связывались с бойцами «Правого сектора» и передали их контакты мне. Один из них и прислал мне фото документов моего сына, написав, что Дима погиб, и утверждая, что лично обыскивал его.

Предположение, что сын жив

«Вконтакте» это бойца «Правого сектора» зовут Ярэма Стельмах, но настоящее имя мне неизвестно. Недавно он вновь открыл свою страницу, но не захотел со мной общаться. Сначала я узнала контакты Аллы Мегель (она обеспечивала связи с общественностью добровольческого корпуса «Правый сектор» — ЗР). Мне сказали, что она исполняет функции «солдатских матерей» — злость у ребят снимает, чтобы пленных не обижали.

Но поговорить с ней мне не удалось — она была обижена на ополченцев за то, что они убивают их побратимов. Она явно не думала, что они тоже убивают наших ребят.

Потом я познакомилась с блогером «Правого сектора» Аленой Белозерской. Она сказала, что в том бою не участвовала. Но позже на одном телефоне сидела со мной, по второму разговаривала со своими побратимами. Они и сказали, что всех троих, ходивших по воду, убили. Тела Димы они не видели, хотя ходили там всю зиму. Тело куда-то делось. Ведь ополченцы тоже не забрали, а за короткий промежуток времени оно не могло исчезнуть естественным путем. Поэтому остается предположение, что сын жив.

В апреле 2015 года я нашла в интернете ролик «киборги воюют с Россией» — там тоже показывали димины документы и говорили «мы их взяли», а про Павла Буланова сказали, что он погиб. Я попробовала связаться с Сашей Сотником, журналистом, который снимал ролик про «киборгов».

Я сказала ему, что он — единственная ниточка, ведущая к сыну. Он отказался от общения.

Недавно на одном из сайтов, которые украинцы ведут по нашим ребятам, где называют их террористами, опять нашла контакты сына. Даже ИНН. Это было 1 декабря 2015 года. Правда, на этом сайте указывают данные и живых, и мертвых.

Мошенник тянул деньги с матерей

Комендатура ДНР вообще не чешется. Какие-то ответы официальные есть, но толку от них нет. Я была на комиссии по правам человека, которая создана в структуре ДНРовского правительства для обмена пленными, но за полтора года ничего в их базе не изменилось.

В ноябре 2014 года из комиссии нам сказали, что есть сведения, что сын находится в Мариуполе — в СБУ, что он ждет обмена с несколькими людьми. Контактным лицом был Николай Золотаренко, с которым я могла в редкие моменты поговорить.

Его настоящая фамилия — Русавский. Сейчас он под следствием в Украине. Мошенник — тянул деньги с одной из матерей, хотя знал, что ее сын умер почти сразу.

Потом появилась информация, что сын в Артемовске в СИЗО. Я ездила туда на украинскую территорию, предварительно написав запрос. Там сына не было.

Финансовый вопрос при мне никто не поднимал. Мне все равно — я ищу сына. Понятно, что за свои деньги люди моего сына искать не будут, но никто денег не просил.

Летом 2015 года мы кинули в «одноклассники» информацию о том, что ищем сына. До осени даже мошенники не звонили.

Мы — граждане Украины, делать ДНК-анализ в России это для нас дорого. Можем в Украине. Приезжают родственники, забирают кость у трупа и делают анализ. А здесь в ДНР не делают. Нет взаимодействия между УВД ДНР и украинским. Туда надо везти тело. На отбор ДНК-материала нужно ходатайство следователя, а тело того третьего парня, который ходил по воду, уже похоронили.

Вторая мать отказывается называть себя при включенном диктофоне, но продолжает историю Елены.

У меня есть убеждения, но я оставляю их дома. На работе я их забываю. Искать надо в двух направлениях: и среди мертвых, и среди живых. Есть возможность, что из СИЗО выходят в сеть или звонят, а иногда и скрывают людей, которые там сидят.

Я ведь и украинских ищу. Мама должна получить сына — живого или мертвого.

Официально Украина нас не признает. Мы же террористы для них. Но по-человечески нам часто помогают. «Союз народная память» (Всеукраинская общественная организация, занимающаяся поиском пропавших без вести — ЗР) в рамках миссии «Черный тюльпан» передали нам тело, найденное в селении Опытное. Там были родники, болотца и могила с крестом без обозначения. Изменения тела были серьезные. Одет был в куртку «коламбия». Но в кармане нашли шеврон: на украинском «никто кроме нас» с орлом, пронзенным мечом, который обозначает принадлежность ко Всеукраинской военно-патриотической организации. Таких шевронов было всего 20 штук сделано в Харцизске. Дима Балагуров состоял в этой организации.

Елена добавляет:

Наши шевроны дома — и парадный, и повседневный.

«Защищать Россию» просит всех, у кого есть информация о местонахождении Дмитрия Дмитриевича Балагурова 2.07.1975 г.р., связаться с редакцией: группы в Facebook, «ВКонтакте», редакционная почта (info@defendingrussia.ru).

SMI2.NET

Рассказать друзьям

Неверно введен email
Подписка оформлена