Донецкий политолог, кандидат экономических наук и доцент Донецкого национального университета Борис Горбонос рассказал «Защищать Россию» о том, как распределяется власть среди детей революции и скоро ли она начнет их пожирать.

Когда началась «Русская весна» руководству Донецкого национального университета, как и другим учебным заведениям, было предложено вывести вуз в Винницу.

— Уехало приблизительно 70% всего педсостава, в основном гуманитарии. Больше всего «потерь» было на историческом и юридическом факультетах. А технарям предлагали?

— Да, но большинство осталось. Математики, физики и химики получили «бонус» — коллектив прирос молодыми кадрами.

— Вы согласны с определением «предатель» для уехавших?

— Это не совсем корректно. Одни действительно уехали по убеждениям, слепо веря в «единую Украину». Других оболванила украинская пропаганда, и они уехали, будучи уверенными, что буквально через 3 месяца они вернутся назад, и все будет «как прежде». Третьи очень боялись бомбежек. А студенты 4–5 курса уехали в Винницу, чтобы закончить образование и банально получить диплом. Мне их жаль, все они сейчас оказались в очень сложной ситуации. Лишних денег на образование в Украине нет, поэтому все «эвакуированные» университеты Донецка постепенно будут закрываться, сливаться с другими учебными заведениями, не обязательно высшими.

Последние 15 лет украинскому обществу активно внушалось, что «Украина — это Европа, а не Россия». Делалось все в классическом госдеповском варианте: через общественные организации и западные гранты. В умах людей создавался миф о прекрасном будущем в европейской семье народов.

— Неужели Запад так активно внедрял идеи западноукраинского, русофобского национализма? Или это все же самостоятельный выбор людей?

— Донецк — многонациональный город. Органично сосуществовали православные храмы, синагоги, мечети. Политика украинизации усилилась после 2004 года, когда стало ясно, что формируется две совершенно противоположных лагеря оппонентов — Запад и Восток Украины. Одни готовы были продать «душу и тело», чтобы войти в Европу, другие видели свое будущее с Россией. Тогда над имиджем Донбасса немало поработали люди из «вашингтонского обкома». Оказалось, что на донецкой земле живут бескультурные «бандиты» и «бездельники», которые работают в дотационных областях промышленности.

Десять лет таких внушений плюс «культурный десант» с западной Украины — и как результат: за последние годы очень много людей кардинально поменяли свои взгляды.

— У вас есть тот же стереотип, что в России: Штаты виноваты во всем, они — внешний враг, который отлично объединяет нацию?

— У народа — нет. Люди объединяются другой идеей и надеждой: «Россия с нами. Она нас не бросит».

Предполагалось, что ситуация будет разворачиваться как в Крыму: Россия зайдет на Донбасс и присоединит. Никто не предполагал, что со стороны Украины будут военные действия с применением авиации и тяжелых вооружений.

Сначала это были мирные митинги и демонстрации, но СМИ продолжали врать и рассказывать, что 80% населения Донбасса за единую Украину, и только трое пьяных стоят на улице с флагами Новороссии. Это крайне возмутило людей. Здесь начало происходить то же, что во Львове и Тернополе — захват ОГА и СБУ. Большинство людей были местные, немного позже присоединились российские добровольцы, которые приняли решение после чудовищных одесских событий. Сейчас процентов 80 этих добровольцев уже уехали на Родину.

— Они посчитали, что «Русский мир» уже построен и не нуждается в защите и экспансии?

— Эта война проходит не по классическим канонам «враг наступает — мы обороняемся». Это договорная война. Между собой договариваются олигархи. Почему война останавливалась дважды? Причем каждый раз с перевесом в сторону ополчения?

— «Минск» оба раза подписывали, разве нет?

— Украинские войска прицельно били по объектам инфраструктуры: подстанциям, насосным станциям. Посмотрите на заводы — ни один из них не разрушен. Здесь все еще находятся интересы крупных олигархов Ахметова, Колесникова, Януковича, бывших «регионалов». «Донбасс-арена» (стадион ФК «Шахтер» донецкого бизнесмена Рината Ахметова — прим. «ЗР») приняла на себя один снаряд, который выбил секцию. Людям, которые это сделали, быстро организовали «секир-башку». И уже все отремонтировали. Это же подарок Ахметова городу — он и не должен был пострадать.

— Ахметов работает наводчиком ВСУ?

— Похожая история была с наступлением на Мариуполь — крайне важный пункт для республики. Это ведь выход к морю, глубоководный порт, поставки сырья по низким ценам. Ополчение обладало значительными ресурсами, чтобы двинуться на город при определенной поддержке. Но на подходе к городу армия ДНР остановилась.

Если Ахметова устроят условия, которые ему предложит Захарченко и его российские кураторы, насчет Мариуполя договорятся.

Фото: Sergey Dolzhenko / EPA / ТАСС

— Почему вы не считаете Александра Владимировича Захарченко субъектом принятия решений?

— Простой донецкий парень, который до определенного времени не имел представления, что такое политика, вдруг стал главой республики, которая находится на военном положении. Есть люди более компетентные, которые принимают решения, а он их озвучивает. Его бы давно сменили — просто его подпись стоит под Минскими соглашениями. Когда Бородай (гражданин России и бывший премьер-министр ДНР — прим. «ЗР») думал о преемнике, он выбирал между Ходаковским (нынешним главой Совбеза ДНР — прим. «ЗР») и Захарченко. Ходаковский — гораздо более самостоятельный. СБУшник, экс-командир донецкой «Альфы», настоящий интеллектуал, мыслящий стратегическими категориями. А Захарченко, посчитал Бородай, более управляемый.

Когда на второй день после назначения Захарченко перестал отвечать на телефонные звонки Бородая, стало понятно, что он пытается работать самостоятельно, но это не сильно получается.

— Почему «народный губернатор» Павел Губарев не стал официальным главой республики?

— Есть люди, которые идут на баррикады и становятся народными героями в памяти нескольких поколений. Павел Губарев был символом поначалу, но в процессе выяснилось, что большой харизмой он не обладает, говорить не умеет. После того, как он посидел «на подвале» за пьяный дебош, его политическая карьера закончилась. Напрасно на следующий день его пресс-служба пыталась убедить общественность, что эта информация — «происки укроповских СМИ». Сейчас он пытается вернуть в политику и его даже назначили на должность главы Ясиноватой.

— А Пургин почему перестал быть председателем народного совета?

— Он настоящий революционер, интеллектуал, человек, стоявший у истоков создания в Украине общественного движения «Донецкая республика». Как истинный революционер, он не мыслит себя без продолжения. Он налаживал контакты с либералами в России…

— Аккуратнее — в России это ругательное слово.

— У нас тоже. Захарченко узнал о контактах Пургина. В ОГА под покровом ночи быстро собрали депутатов и сняли его с должности с третьего раза. Главой парламента стал Пушилин (переговорщик от ДНР в рамках Минской группы — прим. «ЗР»), а Пургин некоторое время просидел «на подвале». Кабинет ему оставили, но от принятия решений оттеснили. В революционной ситуации всегда всплывает снизу всякая муть. В нынешней администрации главы республики тоже не все гладко. Остро ощущается нехватка профессионалов. Даже по попыткам сформулировать государственную идеологии ДНР это заметно.

Людям пытаются внушить концепт С.С.С.Р. (свобода, совесть, справедливость, равенство). Для молодежи такая аббревиатура — пустой звук, а для стариков — совсем не то, что пытается формулировать Захарченко.

Еще один пример глупости — поиск названия новой детской организации «захарята». С этим, наверное, следует смириться, ведь у нас все-таки военная диктатура.

— Кто кому и что диктует?

— У нас действуют законы военного времени.

Пропадают люди. Уехал человек из Донецка в Украину или выехал обратно — не найти концов: то ли забрали на блокпосту, то ли подорвался на мине… Есть и бандиты, которые у граждан отжимают квартиры, и мародеры, которые вытаскивают все из разбитых домов.

Когда шли активные боевые действия, с тем же «Кальмиусом» (один из добровольческих батальонов гвардии ДНР — прим. «ЗР») в военное время расправлялись просто. Ставили к стенке. А профессиональные военные такие преступления не совершали. Сошлюсь на Ходаковского: он говорил, что до 20% тех, кого набирали в ополчение ДНР, были откровенные бандюки. Часть из них уже положили голову в аэропорте и Песках. Это были подразделения вроде штрафбатов — в аэропорт отправляли тех, кто вряд ли надеялся вернуться назад. Проштрафился — иди искупай кровью.

— Может быть, я начну произносить смешные фразы, но спрошу: полиция, МГБ, другие силовики с бардаком вашим борются?

— Конечно. У нас создана полиция, военная полиция, которая борется с военными преступлениями. Сейчас Вы не встретите военного, который ходит по мирному городу с полным боекомплектом, таких просто нет. Да и ополчения больше не существует, есть регулярная армия ДНР. С 23:00 до 5 утра действует комендантский час. Все СМИ подконтрольны государству…

— Ваше министерство информации министерством правды не называют?

— Нет, но независимые СМИ есть только в интернете. Когда Захарченко встречается с бабушками, то, конечно, их возмущение относительно низких пенсий не покажут. Сюжеты о том, как проходят будни государства, скорее напоминают времена Брежнева. Например, сюжет такой: в Дебальцево отремонтировали отопление. Захарченко в образе человека из народа заходит в якобы случайный дом, чтобы попить с хозяином кофе. У нас и СМИ, и связи с общественностью — сферы, в которых ощущается острая нехватка профессионалов.

Простому обывателю непонятно, как можно говорить одновременно о вхождении в Россию и об имплементации «Минска-2». Народу нужно дать четкий сигнал, что мы будем с Россией, поскольку перспектива возвращения в Украину их просто пугает.

— Что произойдет, если будет реализован сценарий возвращения Донбасса Украине?

— Украина в лице Донбасса получит бомбу замедленного действия, приняв территорию с людьми с другой психикой, с другой валютой, системой образования, иными ценностями. Один и тот же народ вырезает друг друга — как мы туда вернемся?

Мы для них «недочеловеки» и «террористы». Украина сама делает всё, чтобы нас отрезать. Имеет место экономическая, политическая, «моральная» блокада населения. Ежедневно продолжаются обстрелы окраин Донецка и провокации на украинско-ДНРовских КПП. В Марьинке взорвался автобус — водитель объезжал пробку и взорвался на обочине на противотанковой мине. Люди продолжают ездить в Украину: старшие оформляют или получают пенсию, 16-летние получают паспорта, пусть и задавая вопросы «папа, у меня, что, будет укроповский паспорт?»

Фото: Max Black / AP Photo/ ТАСС

— Здесь уже родители рассказывают детям о гибели воинов в конфликте с врагом? «Окропление кровью» конфликта устоялось в массовом сознании?

— Безусловно. Студенческий контингент очень сильно изменился. В 2014 году много студентов уехало на «материк». Но в 2015 мы набрали студентов вдвое больше, чем в довоенное время. Им не важно, как они выглядят, они стали роднее друг другу, искреннее, стали больше смотреть в глубину. Мы вместе с ними пережили прилет «Точки-У» (тактический ракетный комплекс — прим. «ЗР»), вместе спускались в бомбоубежище. Обратной дороги нет. Есть «мы» и есть «они». Мы — не «укропы».

 

SMI2.NET

Рассказать друзьям

Неверно введен email
Подписка оформлена